На прошлой неделе в московском офисе одной биотехнологической компании прошло экстренное совещание. Руководство обсуждало судьбу нового противовирусного препарата. Разработка заняла четыре года, клинические испытания завершились успешно, регистрационное удостоверение получили еще полгода назад. Казалось бы, можно начинать продажи и планировать экспансию на международные рынки.
Но реальность оказалась жестче.
Первые же переговоры с иностранными дистрибьюторами показали: наличия российской регистрации недостаточно. На каждой встрече звучил один вопрос: «У вас есть market access стратегия для наших рынков?» Компания потратила миллионы рублей на разработку и регистрацию, но столкнулась с тем, что не знает, как правильно выходить на зарубежные рынки. Документы для регистрации нужно переделывать заново, ценовая политика требует подтверждения фармакоэкономическими исследованиями, а система возмещения в каждой стране работает по-своему.
Честно говоря, такая ситуация типична для российских производителей. Мы умеем разрабатывать хорошие препараты, проводить исследования, получать регистрации в России. А вот с международным market access — проблемы
Но реальность оказалась жестче.
Первые же переговоры с иностранными дистрибьюторами показали: наличия российской регистрации недостаточно. На каждой встрече звучил один вопрос: «У вас есть market access стратегия для наших рынков?» Компания потратила миллионы рублей на разработку и регистрацию, но столкнулась с тем, что не знает, как правильно выходить на зарубежные рынки. Документы для регистрации нужно переделывать заново, ценовая политика требует подтверждения фармакоэкономическими исследованиями, а система возмещения в каждой стране работает по-своему.
Честно говоря, такая ситуация типична для российских производителей. Мы умеем разрабатывать хорошие препараты, проводить исследования, получать регистрации в России. А вот с международным market access — проблемы